News
You are here: Home » Home Page Projects » Чего же мы хотим?

Чего же мы хотим?

Марк Амусин

MIDEAST ISRAEL PALESTINIANSИтак, ситуация нашего «бесконечного тупика» претерпевает очередную трансформацию. Смена власти в Рамалле действительно, как многие и ожидали, оказалась не пустой формальностью. Абу Мазен давно выступал против насильственных методов борьбы, утверждая, что для палестинцев эффективнее добиваться своих целей политическими, дипломатическими средствами. И теперь он последовательно меняет правила игры.

Никто не обольщается: это по-прежнему игра против нас. Стратегические цели Абу Мазена те же, что и у Арафата: создание государства в границах, близких к границам 1967 года, столица в Иерусалиме и какое-то решение проблемы беженцев. Смешно и наивно было бы рассчитывать, что Абу Мазен откажется от этих целей. Однако Шарон, вместе с американцами, давно заявлял, что ждет прагматичного и ответственного палестинского руководства, которое откажется от ставки на вооруженную борьбу. Такое руководство возникло буквально на наших глазах,  оно очень внятно заявляет о своих намерениях и подтверждает их действиями. Абу Мазен предстает не только серьезным, но и решительным политиком. И теперь очень многое зависит от нас.

Ситуация, разумеется, ненадежная и хрупкая, игра ведется на заминированном поле. Локальные взрывы ожидают нас каждый день. Можно, конечно, требовать от нового главы автономии невозможного: чтобы он уничтожил инфраструктуру террора, разгромил Хамас и Исламский Джихад, хотя бы и ценой большой крови на палестинской стороне. Мы-то сами, конечно, не слишком считали эту кровь, когда ЦАХАЛ осуществлял свои операции возмездия и предупреждения. Но по-настоящему сокрушить террор он не смог. Ну ка, пусть теперь попробует Абу Мазен.

Об этом не стоит и мечтать. Новый палестинский руководитель, сколь бы он ни отличался от старого, никогда не пойдет на то, чтобы предстать в глазах своего народа проводником израильских интересов, исполнителем нашей воли, «сотрудничающим». По отношению к своим оппонентам-фундаменталистам он тоже предпочитает действовать не силой, а дипломатией, убеждением, поскольку это окажется возможным. И значит – хрупкий покой будет во многом зависеть от доброй/злой воли экстремистов. Ситуация не слишком приятная.

Но ведь этого можно было ожидать. Поэтому, повторюсь, многое сейчас зависит от действий Израиля. А они, в свою очередь, определяются нашей приоритетной целью. Если она – в удержании возможно большего объема территорий, то линия поведения будет одной. Если же мы хотим достичь – пусть не завтра — мирного урегулирования, имеющего шансы устоять, продержаться в нашем сейсмически опасном регионе, тогда подход должен быть совсем другим. И тут наработки Женевской инициативы могут оказаться весьма полезными – не как жесткое руководство к действию, а в качестве ориентиров и, так сказать, лоцманских карт.

Никто, к сожалению, не знает истинных намерений Шарона — может быть, и он сам. К чему клонятся его слова о возможном скором прорыве, для которого нынче возникли условия? Жест ли это вежливости в перспективе скорой встречи с Абу Мазеном, на которой наш премьер-министр постарается ничего реального не дать и не пообещать новообретенному партнеру, кроме нескольких гуманитарных поблажек? Или Шарон действительно понял, что  настал час ответственных и трудных решений, способных изменить будущее страны и всего региона?

О неделимой Стране Израиля никто из практических политиков в Израиле уже давно не говорит. И это не оппортунизм, а негласное признание задним числом прошлых концептуальных ошибок. Конечно, трудно требовать от политиков, чтобы те публично предавались самобичеванию, или хотя бы скромной самокритике, когда действительность посрамляет их решения и действия. С другой стороны, когда этого не происходит, в атмосфере разливается густой смог недосказанности, столбом встает пыль от заметания своих петляющих следов. Шарон сейчас своими действиями, не озвучивая их должным образом, расписывается в банкротстве прежней генеральной линии Ликуда и всего правого лагеря, которую он сам энергично формировал, а потом на протяжении многих лет строго наблюдал за ее соблюдением и сурово пенял всяким отступникам.

Отсутствие внятной сформулированной политической цели объясняется нежеланием руководства признавать свои прошлые ошибки и надеждой сохранить как можно дольше свободу рук. Конечно, даже в ликудовских центрах силы и власти Газа никогда не считалась «достоянием республики». Поэтому решение уйти из нее, по мнению Шарона, не должно было расцениваться как забой священных коров. Однако он недооценил мощную динамику поселенческого движения, питаемую религиозно-идеологической топливной смесью – и оказался втянут в тяжелую, изматывающую конфронтацию со своими бывшими соратниками.

В то же время и поселенческая идеология несомненно переживает кризис. Часто говорят: выгоды одностороннего ухода из Газы формулируются недостаточно четко. Это верно, поскольку достоинства односторонности вообще сомнительны. Критика такого рода неоднократно звучала и справа, и слева, поэтому не стоит повторяться, как говорил Окуджава.

Однако давайте послушаем, как озвучиваются аргументы в пользу сохранения нынешнего положения, неухода из Газы. Гуманитарно-психологические соображения смешиваются здесь с религиозно-историческими (истерическими) лозунгами и с военно-тактическими (уже давно не стратегическими) доводами в довольно жалкую кашу. «Трансфер не пройдет!». «Пожалейте бедных женщин и детей, они привыкли к своим домам». «Нельзя отступать под огнем». «Одностороннее размежевание – приз террористам». «Эвакуация поселений раскалывает народ». Все, вроде бы, по отдельности, верно, хотя столь же очевидно, например, что сохранение нынешнего положения в не меньшей степени раскалывает тот же народ. А последнее развитие событий разбивает аргумент об отступлении под огнем. Но главное – никто не говорит, что сохранение поселений имеет судьбоносный смысл: обеспечивает  безопасность стране, улучшает наши стратегические позиции, от чего-то защищает, что-то обещает в будущем.

Поселенцы в своем пропагандистском «накате» вполне сознательно используют два отрицающих друг друга тезиса. С одной стороны говорится нечто жалостное и апеллирующее к всеобщим правам человека и универсальным ценностям: люди живут здесь уже два-три поколения, они привыкли, они пустили корни, а вы, грубые дяди, хотите разрушить этот суровый, но по-своему идиллический мир женщин, детей и стариков. Негуманно, нелиберально получается. Вот если бы вас самих так…

Одновременно из среды поселенцев звучат доводы совсем другого рода. Мы тут в послании, мы солдаты, сионизмом мобилизованные и призванные, нас направили сюда государство и пар… э-э, правительство, вернее, самые разные правительства. А теперь что – заманили и бросили?

Даже оставляя в стороне немалую долю демагогии в этих рассуждениях  (известно, что не все израильские правительства в равной мере несут ответственность за безудержный рост поселений и их расползание по территориям, густо населенным палестинцами), приходится сказать: если вы считаете себя солдатами, пусть даже добровольцами, вы должны подчиняться приказам верховного командования. И нельзя получить все сразу – и сочувствие к своей горькой сиротской судьбе, и горделивое упоение чувством выполненного долга перед государством, и полную свободу и безответственность по отношению к законным решениям этого самого государства.

Требование решить судьбу размежевания с помощью референдума не выдерживает критики. Тут не место вдаваться в подробные рассуждения о сравнительных достоинствах представительной и прямой демократии и о том, нарушил ли Шарон свои предвыборные обязательства. Скажу лишь следующее. Во-первых, избранное правительство получает от народа мандат осуществлять политическое руководство на протяжении всей каденции, сообразуясь с меняющимися обстоятельствами. Оно не может советоваться с избирателями по поводу каждого своего существенного решения. Во-вторых, Шарон ведь говорил перед выборами о «болезненных решениях». Уход из Газы – решение подобного рода, причем не из самых масштабных. Не исключено, что если дело дойдет до проекта окончательного урегулирования, предусматривающего гораздо более существенные территориальные уступки, то его будет целесообразно представить на всенародное обсуждение. Пока же требования о референдуме явно направлены на затяжку времени и торпедирование каких бы то ни было изменений в статус-кво.

Конечно, логикой эмоции не перешибешь. И все же лучше пользоваться в политических дискуссиях языком ясным и сохраняющим связь с реальностью. Вот Цви Гендель, один из лидеров крайне правой оппозиции, в беседе с радиожурналистом заявляет: я не верю в то, что Абу Мазен обеспечит мир и спокойствие, но я, конечно, двумя руками за мир и спокойствие. Не сомневаюсь в искренности почтенного парламентария. Однако совершенно ясно, что такими словесными формулировками он, как и многие другие израильские правые, старается затуманить сознание публики. Мы имеем дело не просто с нарушениями спокойствия, с беспорядочными и беспричинными вспышками насилия. Не с бандитизмом и бунтом против законной власти, которая власть обязана прекратить. У нас – тяжелый, затяжной и кровавый конфликт с палестинцами, и каждая из сторон – подчеркиваю, каждая – отстаивает в нем свои права, свои притязания и национальные устремления. Пока не будет найдено взаимоприемлемое решение этого конфликта – не будет ни мира, ни покоя, ни нам, ни палестинцам.

Из этого не следует, что мы должны заранее соглашаться на все требования другой стороны. На то и переговоры, чтобы на них торговаться, стараться добиться наилучших условий для себя, используя все козыри. Но для того, чтобы переговорный процесс мог набрать положительную динамику, нужно, чтобы стороны видели в нем не «игру с нулевой суммой», а перспективу обоюдных достижений.

И не стоит высокомерно рассуждать о еще нескольких «днях милосердия» для администрации Абу Мазена, для палестинцев вообще. Мы должны идти на переговоры с нашими партнерами не из милости к ним, а в своих собственных интересах. И в наших же интересах еще до начала переговоров постараться показать палестинскому населению, что путь, намеченный Абу Мазеном, не только выгоднее пути Хамаса, но и намного достойнее.

Опубликовано в газете «Вести» в декабре 2004 г.

Комментарии

ставить комментарий

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top