News
You are here: Home » Home Page Projects » Суннитская дуга нестабильности

Суннитская дуга нестабильности

IMG_1646

В то время как международные наблюдатели сфокусированы на роли соперничества между суннитами и шиитами в формировании геополитики в исламском мире, все более очевидными становятся глубокие трещины внутри суннитской дуги, простирающейся от региона Магриб-Сахель в Северной Африке до Афгано-Пакистанского пояса. Кроме того, именно суннитские общины производят транснациональных джихадистов, которые стали сильной угрозой для светских демократических государств вне зависимости от их места расположения. Что является движущей силой этой фрагментации и радикализации в рядах суннитского ислама, и как с ней можно справиться?

Важность решения данного вопроса не может быть переоценена. Крупнейшие акты международного террора, в том числе атаки на Нью-Йорк и Вашингтон 11 сентября 2001 года и Мумбай в 2008 году, были проведены жестокими транснациональными суннитскими организациями («Аль-Каидой» и «Лашкар-э-Тайба», соответственно).

Flag_of_Islamic_State_of_Iraq.svg


Суннитская группировка «Боко Харам», известная во всем мире после похищения 276 школьниц в апреле и их принуждения к вступлению в брак с членами группировки, на протяжении многих лет сеяла хаос в Нигерии. А суннитские экстремисты Исламского государства, чье резкое усиление повлекло неисчислимые ужасы в Ираке и Сирии, стремятся установить халифат любыми средствами.

Влияние таких организаций ведет к далеко идущим последствиям. Только в прошлом году люди, попавшие под влияние деятельности этих групп, осуществили два отдельных нападения, одно в канадском парламенте, а другое на офицеров полиции Нью-Йорка.

Политическое и племенное сектантство на суннитском Ближнем Востоке и в Северной Африке является отражением и движущей силой ослабления политических институтов региона, где серия неудачных или несостоявшихся государств становятся центрами транснационального терроризма. Погрязшая в беззаконии Ливия, например, в данный момент экспортирует джихад и оружие через Сахель и подрывает безопасность в дружественных странах Магриба и Египте. Несколько преимущественно суннитских стран – в том числе Сирия, Ирак, Йемен, Ливия, Сомали и Афганистан – стали де-факто разделенными и едва ли имеют перспективу воссоединения в ближайшем будущем. Иордания и Ливан могут стать следующими государствами, которые будут преданы экстремистскому насилию.

Суннитские мятежи подчеркивают хрупкость почти всех арабских стран, в то же время разбавляя центральную роль израильско-палестинского конфликта. Пост-османский порядок – созданный англичанами, с некоторой помощью французов, после первой мировой войны – распадается без реальной альтернативы в поле зрения.

Сектантство, поразившее суннитский пояс, влияет даже на относительно стабильные нефтяные дома шейхов Персидского залива, где раскол в рамках Совета по сотрудничеству стран Персидского залива стимулирует новые напряженности и соревнование через своих «посредников» среди его членов. Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты рассматривают усилия Катара, направленные на поддержку исламистов, в качестве экзистенциальной угрозы для «Братьев Мусульман», даже не смотря на то, что их собственное богатство вызвало распространение салафитского джихада и идеологии «Аль-Каиды». Обе страны, наряду с Бахрейном, отозвали своих послов из Катара.

Этот разрыв усугубляется расколом между двумя основными суннитскими державами Ближнего Востока, Египтом и Турцией, чьи отношения испортились в прошлом году, после того как египетские военные свергли правительство «Братьев Мусульман», которое поддерживал про-исламский президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Египет отозвал своего посла из Анкары и экстрадировал турецкого посла из Каира. В сентябре египетский МИД обвинил Эрдогана в стремлении «спровоцировать хаос» и «разжечь разногласия в регионе Ближнего Востока через его поддержку различных группировок и террористических организаций».

Аналогичный разрыв существует между Афганистаном и Пакистаном из-за того, что последний предоставляет помощь и убежище афганским боевикам – разрыв, который только углубится после того, как Соединенные Штаты и коалиция НАТО завершат свои боевые операции в Афганистане в этом году. Поддержка Пакистана породила два воплощения Талибана: афганский Талибан, спонсируемый пакистанскими военными, и пакистанский Талибан, неизбежная расплата пакистанских военных. Преемственные афганские власти отказались признать границу с Пакистаном, известную как линия Дюрана – изобретение колониальной Британии, которая разделяет большое этническое население пуштунов.

Подобные конфликты стимулируют милитаризацию суннитских государств. ОАЭ и Катар уже ввели обязательную военную службу для взрослых мужчин. А Кувейт рассматривает возможность пойти по стопам Иордании, которая уже восстановила воинский призыв, как и многие суннитские государства (и Иран).

На этом фоне усилия приручить глубоко укоренившееся суннито-шиитское соперничество (например, с помощью улучшения отношений между Саудовской Аравией и Ираном), несомненно, являются важными, однако они не должны иметь приоритета над стратегией по борьбе с сектантством, поразившим суннитский пояс. Эта стратегия должна быть сконцентрирована на федерализме.

Если бы федерализм был введен, например, в республике Сомали, когда возник раскол между севером и югом, она бы вероятно не превратилась в несостоявшееся государство. Сегодня, федерализм может обеспечить упорядоченное управление в ключевых суннитских странах, где форма унитарного государства просто не является практичной.

Проблема в том, что федерализм стал ругательным словом в большинстве суннитских стран. И появление новых угроз сделало некоторые правительства, в первую очередь в Саудовской Аравии, настроенными решительно против перемен. Эти страны, судя по всему, не способны разглядеть следующее: финансируемый нефтедолларами экспорт ваххабизма – источник современного суннитского джихада – постепенно гасится более либеральными исламскими традициями в других местах, а поддерживаемый ими международный терроризм сегодня угрожает поглотить своих спонсоров.

Застой не является стабильностью. Напротив, для суннитской дуги сегодня это означает порочный круг расширяющегося экстремизма, быстрой рост населения, растущую безработицу, ухудшение дефицита воды и народное недовольство. Политические трещины и племенное и этническое сектантство подливают масла в эту смертельную смесь неустойчивости и насилия.

Для суннитского мира пришло время признать необходимость федерализма для управления нестабильностью и конфликтами, которые его охватили. Даже США должны пересмотреть свою региональную политику, которая давно зависит от союзов с деспотичными суннитскими правителями. В регионе, разоренном конфликтами, невозможно продолжать вести дела как ни в чем не бывало.

project-syndicate.org

Комментарии

ставить комментарий

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Scroll To Top