News
You are here: Home » Home Page Projects » Война — это слишком серьёзное дело…

Война — это слишком серьёзное дело…

Давид Эйдельман

Французский политик Жорж Клемансо говорил: «Война — это слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным».

Шарль де Голль спустя десятилетия утверждал: «Политика- это слишком серьёзное дело, чтобы доверять её политикам».

Кто из них прав? Оба!

Генеральной директор организации «Наше Наследие — Демократическая Хартия» Юлия Землинская

Вышеприведенные афоризмы Клемансо и де Голля вспомнила в своей речи на вчерашней мирной демонстрации генеральной директор организации «Наше Наследие — Демократическая Хартия» Юлия Землинская. Несмотря на то, что операция «Несокрушимая скала» окружена немалым количеством пропагандистской пены, и на то, что от общества требуют единодушного слепого «одобрямса», последний виток напряженности в израильско-палестинском противостоянии ставит перед нами вопрос: способны ли мы, израильтяне, к серьезному и критическому анализу всего случившегося? Готовы ли мы, отойдя от неизбежного возбуждения, дать самим себе отчет? Сможем ли, тщательно проанализировав ситуацию, извлечь уроки на будущее?

И война, и политика нуждаются в серьезном заинтересованном внимание общества. Общество должно критично воспринимать и действия военного руководства, и решения правительственного кабинета. Для этого народ должен быть в курсе дела. Он должен быть готов в любой момент вмешаться в процесс. Вмешаться для того, чтобы исправить ошибки. Чтобы повлиять на неверные решения. Чтобы устранить произвол. Народ должен быть готов вмешиваться для того, чтобы защитить свои интересы, о которых и политики, и военные подчас забывают.

Многие спросят — даже во время войны? Ответ: особенно во время войны, когда на кону судьба страны и будущее народа. Иначе нам не избежать катастроф.

 

Националисты и интеллектуалы

 

В начале Первой мировой войны, столетие которой отмечают сейчас во всем мире, Жорж Бенжамен Клемансо был опальным политиком и редактором оппозиционной газеты. Клемансо имел прозвище «Тигр» и завоевал себе репутацию «сокрушителя министерств». С возрастом даже в его внешности появилось нечто тигриное: темное лицо с широкими скулами, отвислые седые усы, узкие внимательные глаза.

Georges Clemenceau

Он начал свою политическую карьеру революционером, ненавидевшим монархию и религию, вел пропаганду среди рабочих, попадал в тюрьму, стал мэром Монмартра во времена Парижской Коммуны. Он возглавлял радикальную партию. Его ненавидел тогдашний французский «национально-религиозный» лагерь, основу которого составляли представители католического духовенства и офицерского корпуса. Ненавидели они его и за радикальные взгляды, и за его писания, и за свержение министерств. Но главное — за его позицию во время дела Дрейфуса. Из заурядной «разборки» внутри военного ведомства это дело превратилось в искру, которая разожгла костер идейного противостояния, разделивший Францую на два лагеря — антидрейфусаров и защитников Дрейфуса, которых возглавил Клемансо.

Degradation alfred dreyfus

Из очерка «Полковник Пикар и дело Дрейфуса» выдающегося русскоязычного исторического писателя Марка Алданова можно узнать, что именно во время противостояния дрейфусаров и антидрейфусаров появился термин «националист», которое употребили в его идеологическом и оценочном смысле в адрес конкретного человека. Этим человеком стал изменник — майор французской армии граф Валенн Эстергази, предательство которого и пытались свалить на Альфреда Дрейфуса.

Именно в это время было изобретено (или по крайней мере, впервые пущено в обиход) Жоржем Тьебо слово «националист», сделавшее столь блестящую карьеру. Эстергази объявил себя националистом и во имя национализма громил всех своих врагов.
Марк Алданов «Портреты» М.2007 стр.472

Что интересно, в ходе той же разборки впервые было применено в его сегодняшнем значении слово «интеллектуал».

«Человек в оковах»

И вот начинается мировая война. И Клемансо снова критикует правительство, которое ведет войну. Он не верит бахвальству военного ведомства и генеральским сводкам. В своей газете «Homme libre» Клемансо критикует правительство, которое ввязалось в войну, тогда как страна не подготовлена к отражению агрессии. Он критиковал армейское руководство, которое не совсем понимало? какого типа война ему предстоит. Он требует отставки кабинета министров, когда немецкие войска стоят под Парижем. Он раздражается неистовым гневом, узнав о переезде правительства из Парижа в Бордо. Он критикует медицинское обеспечение армии, предъявив результаты расследования: опытных врачей держат в тылу, а на фронтах операции делают дантисты; противостолбнячной сыворотки не хватает; раненых перевозят в товарных вагонах, на полу, покрытом грязной соломой; сотни солдат умирают от легких, вполне излечимых ранений. Его статьи раздражают всех: президента Пуанкаре, министров, депутатов, сенаторов и генералов.

К нему придирается военная цензура, не уставая вычеркивать целые абзацы. Затем начинают запрещать статьи. Потом цензура на несколько дней полностью запретила издание газеты «Homme libre». Клемансо откликнулся на это статьей, в которой писал: «Раньше цензура довольствовалась устранением того или другого абзаца. Теперь, чтобы удовлетворить свою ненависть к печатному слову, ей требуются целые статьи и издания».

К концу второго месяца войны газета «Homme libre» была запрещена. «Я подчиняюсь,— заявил Клемансо,— но с завтрашнего дня начинаю публиковать новое издание». И действительно, 30 сентября 1914 года вышел первый номер газеты «Ом аншене», которая ничем не отличалась от «Ом либр» (в название газет перекличка: «Homme libre» — «Свободный человек», «Homme enchaine» — «Человек в оковах»). В ней Клемансо обвинял президента Пуанкаре в чрезмерных расходах на содержание своей охраны (драгунский эскорт), в то время, когда Франция воюет и ей не хватает ресурсов для ведения войны. Клемансо доказательно, приводя факты и сопоставляя цифры, опровергал утверждения нового военного министра Мильерана, будто военная промышленность стала работать хорошо. Клемансо требовал эффективного парламентского контроля за деятельностью правительства и высшего командования.

«Красные рейтузы — это Франция»?

В войну обычно вступают с шапкозакидательными настроениями. Войну обычно сопровождает бахвальство и хвастовство. Достаточно часто это приводит к большим потерям, большему количеству жертв, катастрофам и пр. Когда шло катастрофическое наступление немцев, официальные сообщения во Франции тщательно пытались скрыть, замолчать, или по крайней мере приукрасить истинное положение дел на фронте. В одном из сообщений промелькнуло что-то о том, что бои ведутся на Сомме. Одновременно военный министр Мильеран выразил полное удовлетворение ходом боевых действий. И только Клемансо не готов был принять на веру сообщение военного ведомства, что всё идет хорошо. Только его издание не готово было вторить общему благостному тону. «Бои идут на реке Сомме?» — задавался вопросом Клемансо. И выражал удивление: чему же тогда радуется Мильеран? Чем удовлетворен военный министр? Неужели он думает, что вся страна не знает где находится река Сомма? Неужели он считает, что никто не способен отследить отступление войск по карте?

В то время, когда все остальные издания твердили, что все чудесно, Клемансо утверждал, что Париж должен готовится к отражению атаки, собирать резервистов. А армейское командование утверждало:

«Ле резер се зеро!» — «Резервисты — это ноль!».

Французское военное командование вообще считало, что штатские не могут ничего понимать в ратном деле, а их рассуждения и вмешательства только снижают боевой дух. Инерционное мышление армейского командования лучше всего иллюстрировалось формой, в которой французские солдаты вступили в мировую войну: голубые шинели, красные кепи и красные рейтузы, которые вошли в военное обмундирование в начале 19-го века, когда дальность ружейного огня не превышала двухсот шагов и когда армии, сходившиеся на близкие дистанции, не испытывали необходимости в маскировке.
Все предложение сделать французского солдата не такой заметной мишенью вызывали бурю протестов и решительно блокировались.
«Ле панталон руж се ля Франс!» — «Красные рейтузы — это Франция».
Для армейского руководства, которое с таким же гордым упрямством не хотело отказаться от красных рейтуз, как и принять на вооружение тяжелые орудия или объявить массовый призыв резервистов в судьбоносный момент, пойти на уступку в столь важном вопросе как яркие цвета формы — значило пойти навстречу самым сокровенным надеждам сторонников Дрейфуса, франкмасонам, всем этим интеллектуалам, лишенным патриотизма и национального самосознания.

Но если бы не было бы массового призыва резервистов — не удалось бы выиграть битву на Марне и отстоять Париж. И тяжелые орудия — тоже пришлось ввести. И от красных штанов отказаться.

18

«Отец победы»

У Клемансо было мощное оружие — печать. Несмотря на войну и военную цензуру, несмотря даже на то, что немцы стояли в 80 километрах от Парижа (Клемансо говорил что “именно поэтому”), Тигр вёл бескомпромиссную борьбу против лжи военно-политического руководства страны. Клемансо говорил, что если Франция хочет выиграть войну, то она должна относится к ней серьёзно. Клемансо считал, что если политическое руководство хочет видеть народ единым боевым лагерем, то народ нельзя вводить в заблуждение и скрывать от него истинное положение дел.

Задачу доносить до сведения общественности правду об истинном положении дел Клемансо взял на себя. И он говорил, что если снова закроют его газету, то он откроет следующую. И если ему не дадут печатать газеты, то он будет отправлять свои статьи по почте. «И если письма мои будут задерживаться, я сам пойду разносить их по домам» говорил Клемансо. Три первых года войны Клемансо, выпуская по одной статье в день, громил нелепые решения генералов, нерадивость интендантов, глупость политических демагогов, халтуру производителей вооружений, и ура-патриотические вопли, скрывающие упущения во всех сферах…

А на четвертый год войны, когда после Октябрьской революции русский фронт развалился, немцы получили возможность перекинуть дивизии с востока на запад и положение Франции стало безвыходным… президент Пуанкаре, проглотив обиду, призвал Клемансо и поручил ему сформировать кабинет министров. Заняв свой пост на последнем, решающем этапе войны, разоблачающий и негодующий пророк Клемансо развернул энергичную деятельность, направленную на разгром германской армии. Он внес большой личный вклад в доведение войны до победного конца и по праву получил почетное прозвище «отец победы», которым до сих пор именуют его во Франции, когда вспоминают о Первой мировой войне.

Политика — привилегия всех

Вышеприведенная история может служить хорошим доказательством тезиса Клемансо: «Война — это слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным».

Но дальнейший рассказ — скорее будет подтверждать тезис генерала де Голля: «Политика- это слишком серьёзное дело, чтобы доверять её политикам».

Когда маршал Фош спросил у Клемансо какими он видит послевоенные границы между Францией и Германией, Тигр решительно ответил: «Это не ваше дело! Этот вопросы, которые должны решать политики. Политика — вас не касается».

Подписавшиеся стороны Версальского мира. Ж. Клемансо, В. Вильсон, Д. Ллойд Джорж. Париж, 1919 год.


Клемансо был председателем на Парижской мирной конференции 1919-20, которая подвела итоги Первой мировой войны и заложила основы послевоенного мира. Председательствуя на послевоенной конференции, «Отец победы» действовал как политик, который вместе с другими политиками — американским президентом и британским премьер-министром — устраивал мир по своему политическому усмотрению. Клемансо стал творцом Версальской системы — устройства мира, которое все тяготы тянувшейся на протяжении четырех с лишним лет бойни, постаралось переложить на одну лишь проигравшую Германию. Версальская система стала главным фактором роста реваншистских настроений среди немцев, предопределив восхождение Гитлера и сделав неизбежной Вторую мировую войну.

Комментарии

Scroll To Top